 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Всю ночь курю невидимую сигарету. Эту чушь никто не экранизирует, так что, можно и не париться. Когда-нибудь в этой полной абсурда и самой правдивой лжи жизни наступит рассвет. И я исправлю ошибки и опечатки твердыми руками расчетливого знания правил. А пока я слушаю сопли такой же, такой же романтично обманчиво безумно счастливой своим вечным несчастьем Келли Кларксон. И в очередной раз решаю позвонить тебе завтра. Позвонить и сказать – какого, какого же так глупо вышло. Почему я хочу непонятно кого в эту уже совсем небелую ночь и снова влюбчивую осень. Почему боюсь, что телефон зазвонит, высвечивая на экране совсем не то имя. Почему ты не лезешь из моей жизни, сколько тебя не видь. Почему мне стало положено знать тебя так давно, что выворачивает наизнанку только от вспышки твоего присутствия. Почему ты так глуп, почему я так умна, почему я так глупо поступила, а ты так умно. Почему я не позвоню, хоть и слава богу, что я не позвоню. Почему я не родила от тебя детей еще много-много лет назад, и слава богу, что мне не вздумалось родить от тебя детей. Наверное, есть силы стать счастливым, только не у тебя, но мне что с того. Ты единственный повод, но не причина, я очень надеюсь, что не причина, всего, что я пишу и пою. И ты должен это знать, должен, это немыслимо. И ничем ты это не заслужил в этой жизни, может, в каких прошлых. Но ты настолько категоричен в своем невежестве, что ничего не знаешь об этом, и хуже – ты ничего не хочешь узнать об этом. Но все, все, что началось и продолжается, что еще будет, что уже происходит, все началось с появлением тебя, может, и задолго до того. До того, как твоя физиономия появилась в этой жизни, но ты просто должен это знать. Все, что я делаю в этой жизни, пронизано тобой, хочешь ты того или нет, и – хочу я того или нет. Я долго полагалась на время и здравый смысл, но ничего не выходит, мать твою, ничего не поменять уже. Мы так глубоко завязаны, что не задавить этого во мне. Просто живи. Включи телевизор, я помашу тебе рукой. Я открою свои губы, чтобы спеть очередную глубокомысленную чушь о том, как люди наступают на горло собственной жизни, ломают свое и заодно чужое, чтоб никому не в обиде, счастье, а полученный результат благородно несут на руках высоко над головой. Называя это – так правильно. Так нужно. И ничего, ничего уже с этим не поделать. Знаю, не поймешь и половины, пока я не напишу что-то про секс. Но мысли так логичны и просторны, что невозможно отказаться от присутствия в этой реальности, пересеченной с твоим самым лучшим внутренним я, которого ты больше никогда никому не откроешь, и о котором ты никогда, быть может, и не догадаешься. Но только как объяснить, как показать, хоть и самому тебе, насколько ты прекрасен, насколько гармоничен и удивителен, насколько разумен. Прикрытый глупостью, грубостью, грязью и предопределенностью мелочной действительности твоей жизни. Слушать до рассвета песню, которую давным-давно переводили вместе с тобой. Ненавидеть пустоту и любить еще сильнее от невозможности и осознания этой невозможности. И сколько бы не слушать плач Келли о том, что он думал только о себе, и знать, что и ты думал только о том, как лучше и как правильно, и помнить слова, не знать их настоящего смысла, бояться их настоящего смысла, и понимать, что самое лучшее твое выливалось в пожелание – лишь бы у тебя было все хорошо. И лист бумаги сухой, и не повторить ничего из пройденного, и неизвестно, как же было бы лучше, и приехал ли бы ты сюда, и что бы случилось, уедь я тогда с тобой, и никогда, уже больше никогда не поставить точку в этом письме. Не может быть столько связано, и тем не менее, это связано, невозможно, но уже не исправить. Писанина кончится, а мы нет. Мы навсегда. Сколько нужно еще вылюбить, чтоб перестать помнить только идеал, который разбивается при приближении. Или – сколько раз еще нужно увидеть, как идеал разбивается при приближении, чтоб понять, что идеал разбивается при приближении? Закончится ли это все на следующей встрече. Поразительно. Все, что пишется, только из одного.. неужели? Неужели все только для того, чтобы писать и кричать, петь и зачитывать. Нет, ерунда. //п.с. книжка будет называться "24"// Current Location: Москва
Current Music: ОбщежитиЕ - Indie
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
в самом начале этого дня в клубе "Метрополь" я надела полосатые гетры, голубой пиджак и розовые трусы. взяла микрофон и спела "What you waiting for". потом переоделась в пятнистый rip curl, проводила нового друга и пошла домой пешком. первый раз. почему-то все, кто встречался мне на пути, были уверены, что это все не просто так. а это было действительно просто так. но из-за их уверенности я забыла засечь время. и теперь не знаю, сколько на кого ушло минут - в самом начале последнего дня лета. а потом я услышала, как нечаянно разбилась чашка. ну, а это уже всем известно - к счастью. не помню, что мне потом снилось. но когда проснулась, поняла, что когда-то было стихотворение, и, наверное, это было ровно год назад. нашла его:
Солнце пронзает унылые тучи
Очень блестящими стрелами вечера.
Точно описано, да. Но лучше бы
Ты рассказала мне это при встрече. А?
Осень устала сигналить листочками
И наступает внезапно в августе.
Я стою возле Цум-а с цветочками,
Взвыть готов от внутренней слабости.
Ты по сценарию будешь опаздывать,
В роли моей курить указано,
Я выполняю, но втайне надеюсь:
В съемках тебе будет отказано.
Слишком большое ты мне мучение,
Мозг сигналит давно об опасности,
Сколько не трать на твое изучение,
Я рискую остаться без ясности.
Молния – свет, открывающий трещины
В старом полу синего цвета.
Правильно так. Но я не решаюсь
Отдать тебе последний день лета.
п.с. помню и того, кто в этом моем стихотворении курил.
п.п.с. возле нашего дома стоит посольство финляндии, и каждый раз проходя мимо я думаю - надо бы поехать, а потом думаю - а к кому? а сегодня оказалось, что я все так же по-детски люблю сказки от rasmus, а ведь они из финляндии.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Когда мне трудно
тянуть это все дальше и дольше,
Когда меня бьет наповал
то, что в другое время
просто давит и давит...
Когда до невозможности тесно
человеческое тело,
Когда никуда не спрятаться
от грозного себя,
Когда облака смотрят
мимо меня,
Когда я отворачиваю голову -
отвернуть взгляд нельзя,
Когда мечты тают на глазах,
И не за что ухватиться,
Когда все сворачивается
в одну точку,
Когда мир соревнуется со
мной в безумности,
Когда тот, кого любишь,
вдруг причиняет боль,
Когда слова "это все карма"
теряют вес,
Когда становится некем
восхищаться,
Когда нет сил на разговор,
даже на письмо -
Я вспоминаю тебя.
Цитаты из твоего невообразимого
спича,
Абсолютно не соответствующее
их смыслу выражение
твоего лица,
Странную фигуру твоего
тела,
И мои необъяснимые
внутренние объятия
Раскрываются.
Растягивают уголки губ,
Поднимают ресницы век,
И я успокаиваюсь, если
было раздражение,
Набираюсь сил, если была
усталость,
Проникаюсь интересом, если
была апатия,
Засыпаю, если мучила бессонница,
Просыпаюсь, если терзала сонливость,
И я - тут же забываю,
Что ты - нечто почти
эфемерное,
Ежесекундно обменивающееся
своей энергией со
всей галиматьей,
которая тебя окружает,
Что ты также далеко,
как море от пустыни,
И близко только настолько,
Насколько близка одежда
сквозь одежду,
А связаны только так, как
могут быть связаны
ручка с бумагой, через шарик..
Потому что это уже неважно.
П.с. Наверное, нужно сказать спасибо, но где уверенность, что его адресат еще различает это слово...
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Previous 
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
